das_foland


"Откуда я пришел, не знаю..."


Previous Entry Share Next Entry
Зачем нужна культура? Часть 2.
das_foland
Оригинал взят у danila_uskov в Зачем нужна культура? Часть 2.
Что же говорит Франкл по поводу самостоятельности?

«Человек, столкнувшийся с проблемой бессмысленности, аморфности бытия, не знающий что он хочет и не понимающий, как и чем ему заполнить пугающе свободное время, ощущающий нарастающую тревогу, вынужден ориентироваться на других. „В итоге он либо хочет того же, чего и другие (конформизм), либо делает то, что другие хотят от него (тоталитаризм)“

Человек не нашедший смысла жизни, не давший ответ на вызов смерти не субъектен. Он может только подчиняться тем, кто субъектность не потерял. Если с культурой абзац, то не о какой самостоятельности речи идти не может. Общество утратившее свою культуру, свой способ ответа на вопрос о смысле жизни становиться, в лучшем случае, ведомым филиалом другого общества свою культуру не потерявшего. А в худшем… Оно например может быть запрограммировано на самоуничтожение, при чем без всяких бомбардировок. Оно само все сделает с собой. Доведение до самоубийства в масштабах страны. Почему нет? Разве что то подобное не происходит? Я не говорю что прямо все так по этой схеме у нас, но что то похожее происходит не правда ли?

Согласись читатель что эти мои рассуждения вполне строго вытекают из сказанного Франклом, так что они научно вполне обоснованы… Просто Франкл в своем примере рассматривал ситуацию в границах одной страны и по этому оперировал терминами конформизм и тоталитаризм, но если субъект вынесен во вне то это не тоталитаризм, а внешнее управление, а диктатор внутри страны не диктатор, а полицай, ставленник или еще кто то, но ни как не диктатор…

А вот, что пишет Франкл по поводу человеческого как такового полемизируя с Фрейдом.

«Помнится, Зигмунд Фрейд высказал в письме принцессе Марии Бонапарт такую мысль: «Как только человек начинает задумываться о смысле жизни и о своём предназначении, он, считай, уже болен, ведь ни то, ни другое не является объективной реальностью; всё это лишь свидетельствует о том, что у человека скопилось много неизбытого либидо». По-моему, это свидетельствует о другом — о принадлежности к человеческому роду. Животное не задумывается о смысле жизни. На это не способны даже серые гуси, воспетые Конрадом Лоренцом{34}. Такими размышлениями томится только человек. И я считаю, что способность ставить вопрос о смысле жизни, равно как и способность ставить под вопрос осмысленность жизни, свидетельствует не о болезни, а о достоинстве человека.
Допустим, писатель страдает не просто неврозом, а настоящим психозом. Разве душевная болезнь хоть на йоту умаляет значение его творчества и лишает истинности его произведения? Я так не думаю. Дважда два — всегда четыре, даже если так утверждает шизофреник. Поэтические откровения Гёльдерлина и философские прозрения Ницше не теряют своего значения от того, что первый страдал шизофренией, а второй — параличом мозга. Книги Гёльдерлина и Ницше будут читать всегда, а вот имена тех психиатров, которые написали целые тома об этих «безумцах», со временем забудутся.
Если автор страдает душевной болезнью, это ещё не значит, что он — плохой писатель, но это и не значит, что он — хороший писатель. Все великие книги, вышедшие из под пера душевнобольных авторов, написаны не благодаря, а вопреки болезни. Сама болезнь не порождает произведения искусства.»


Тут уже можно порассуждать о душе отличной от психики… Но если так далеко не идти то человек тогда человек, когда ищет и находит ответ на вызов смерти. А, переводя на наш язык, человек тогда человек когда он культурен. По этому не бывает безкультурных людей, есть либо животные либо культурные люди. К этому заявлению необходимо дать разъяснение. Оно не означает, что существуют люди-животные, оно означает, что человек качественно отличается от животного культурой. Любой человек в отличие от животного где бы он не родился, хочет он того или нет, сталкивается с вызовом смерти и дает на него ответ. Или не дает, что то же ответ. Он принципиально находится в поле этой проблемы кем бы он ни был. И по этому он человек и если угодно застрахован от того, что бы превратиться в животное, он может стать только больным животным выражаясь языком Ницше. Но здоровым животным он не будет никогда. Но продолжим.
Вот какой пример из своей практики приводит Франкл.

«Меня удостоили чести выступить завтра с приветственной речью на открытии венской «Недели книги». Я решил озаглавить свой доклад «Книга как лекарство» и показать на примере случаев из практики, что иногда книга может спасти читателю жизнь, удержать его от самоубийства. По своему врачебному опыту я знаю, что книга может утешить умирающего и стать отдушиной для заключённого в тюрьме. Приведу в пример историю Эйрона Митчела. Однажды начальник печально известной тюрьмы Сан-Квентин, которая находится неподалёку от Сан-Франциско, предложил мне прочесть лекцию для заключённых — самых отъявленных уголовников. После лекции один из слушателей, поднявшись с места, сказал, что заключённых из отделения для смертников не пустили на мою лекцию, и попросил меня обратиться по тюремному радио к некоему Эйрону Митчелу, которого через несколько дней должны были казнить в газовой камере. Я, конечно, растерялся. Но отказать я никак не мог. И тогда я сказал первое, что пришло мне на ум: «Поверьте, мистер Митчел, я вас понимаю. Как-никак, я и сам провёл несколько лет в заключении, ожидая смерти в газовой камере. Но смею вас уверить, что и в те годы я ни на минуту не усомнился в том, что жизнь, несмотря ни на что, имеет смысл. Понимаете, если жизнь вообще имеет смысл, то она не может его утратить, какой бы короткой она ни была. Если же жизнь бессмысленна, то она и останется бессмысленной, какой бы долгой она ни была. Даже если кому-то кажется, что он растратил свою жизнь попусту, он может стать выше себя, может осмыслить свою жизнь задним числом и таким образом наполнить её смыслом». И как вы думаете, что я рассказал Митчелу? — Я пересказал ему повесть Толстого «Смерть Ивана Ильича». Как вы знаете, в ней говорится о человеке, который перед смертью вдруг осознал, что у него была совершенно бездарная жизнь. И благодаря этому прозрению он так высоко поднялся над собой, что сумел в ретроспективе наполнить смыслом, казалось бы, абсолютно бессмысленную жизнь.
Эйрон Митчел — был последним заключённым, которого казнили в газовой камере тюрьмы Сан- Квентин. И судя по его интервью, которое он дал незадолго до казни журналисту газеты «Сан-Франциско хроникл», он хорошо усвоил мораль толстовской повести.»


И так культура спасает от бессмысленности – вот суть того, что рассказал Франкл в этом примере. Культура это то поле, в котором находится человек. Если с культурой неполадки, то это серьезнее чем неполадки с водой, сексом, сном и всем прочим. Человек становиться больным, неполадки с удовлетворением его так называемых физиологических потребностей и с самими этими потребностями возникают от проблем в культуре. Если доводить ситуацию до конца, то без еды человек может столько то дней, без воды меньше, без сна еще меньше, а без культуры он погибает мгновенно. Одна из возможных форм самоубийство. Есть еще одна загадочная форма - "живой труп", смерть в живе, живой мертвец. Такая форма может есть, пить спать и да же посещать театр, но жизнь ли это? Но об этом как нибудь в другой раз.

И так, коротко рассмотрев взгляд психологии на культуру и сделав минимальные выводы из этого взгляда, а так же поставив некоторые вытекающие из этой картины вопросы, в том числе касательно безопасности и суверенитета, двинемся дальше. Пришло время перейти от медицинско-психологического аспекта, собственно к гуманитарному и привести пару определений культуры. Их существует несколько тысяч… По этому, не сколько привести, сколько выбрать из них. По какому принципу исходя из чего? Моя задача показать картину. Ведь что такое определения и концепции культуры? Методы ее осмысления? Это часть культурных практик. Если так можно выразиться саморефлексия культуры или как минимум ее отдельных носителей. Определение культуры это такой же культурный продукт как картина или книга, со своей спецификой разумеется. Я постараюсь бегло проследить через художественные произведения и литературную критику, культурологию, тенденции в культуре на небольшом отрезке времени. (Лет 150) Что бы можно было всмотреться в то, как культура живет и что то о ней дополнительно понять. Исходя из таких целей я приведу следующие определения.

Лотман. Ю. М.


Культура это-«Совокупность генетически ненаследуемой информации в области поведения человека» (Ю. М. Лотман).

Бердяев Н. А.

Н. А. Бердяев в книге Смысл истории считал, что:
«Культура связана с культом, она из религиозного культа развивается, она есть результат дифференциации культа, разворачивания его содержания в разные стороны. Философская мысль, научное познание, архитектура, живопись, скульптура, музыка, поэзия, мораль — все заключено органически целостно в церковном культе, в форме ещё не развернутой и не дифференцированной. Древнейшая из Культур — Культура Египта началась в храме, и первыми её творцами были жрецы. Культура связана с культом предков, с преданием и традицией. Она полна священной символики, в ней даны знаки и подобия иной, духовной действительности. Всякая Культура (даже материальная Культура) есть Культура духа, всякая Культура имеет духовную основу — она есть продукт творческой работы духа над природными стихиями»

Оба автора «не герои моего романа». Но дело не в них, а в тех тенденциях, устремлениях которые они выражают. Вглядимся в них. Лотман демонстрирует классический сцеинтисткий подход. Культура как предмет есть? Есть. Она влияет на поведение людей? Да. Феномен увидели – изучаем. Разлагаем так сказать музыку как труп, ковыряемся. Культура после подобных процедур предстает как информация… Или как механизм. Надо изучить как он функционирует. Это и будет искомое знание. Но культура не механизм, не система (хотя она имеет эти аспекты кто спорит) А информация не может спасать, и даже регулировать поведение. То есть регулировать она может, если человек захочет последовать примеру. А может и нет. Ну и конечно так понятая культура не отвечает на вопрос о смысле жизни, ибо информация то о поведении, а никакая информация сама по себе на вызов смерти не отвечает. Она не вдохновляет не зажигает… Но я не ругаю этот подход, а просто показываю, что он представляет собой классический пример убийства наукой живого в изучаемом объекте и малой ее пригодности для работы с подобными вещами. Но этот подход если его использовать в совокупности с другими - не бесполезен.

Второе же определение куда больше соответствует сути предмета. И понятно почему. В его ткань входит философское утверждение, а так же те слова содержание которых так же не поддается рациональному анализу как и культура. Это слова дух, творческая работа, культ и другие. И хотя, разумеется, это снижает сцеинтисткую точность и определенность, за то повышает большую близость предмету. Научность то же присутствует. Говориться о установленных фактах, будь то включенность в культуру религиозных культовых элементов, начало Египетской культуры в храме и так далее. То есть в этом определении есть компетентность, оно основано на добытых фактах и тем оно родственно науке. В нем как бы есть баланс научного и культурного (как бы потому что наука на самом деле то же часть культуры, но ее часто противопоставляют ей). Определение более всеобъемлюще. Если так можно выразиться оно находится где то по середине между Сцыллой "знания всего ни о чем" и Харибдой "знания ничего обо всем".

Но еще интереснее то, что оно говорит. Нужно понять, что сциентисткий подход имеет такое интересное, я бы сказал бесчеловечное свойство, лишающее его субъективности и одновременно убивающее все живое. Он точно и честно говорит о некоторых фактах. Например, что культура вышла из культа. Но он совершенно не выделяет из изучаемого, важное и второстепенное. Он принципиально безценностен, чем часто его апологеты и гордятся. Но мы же люди? Мы хотим понять смысл определения, понятия, а не просто их загрузить в память. А как и что загружать, научное определение не укажет, в том числе и Бердяевское. Аналитическому скальпелю решительно наплевать, что расчленять. Польза же от расчленения получается тогда, когда в расчлененном трупе изучаемого объекта мы все таки можем разделить ценное и не ценное, красивое и уродливое, удивительное и банальное. Скальпель просто перед нами располагает детали расчлененные согласно определенному алгоритму (корни которого разумеется в культуре….) по определенному алгоритму потом нечто собирается. Эта процедура почти совпадает с формированием понятия. В итоге мы получаем понятие например о культуре. Но ценно это все становиться если мы что то из этого выделим, поймем и создадим в своей голове нечто о изучаемом предмете, которое уже понятием являться не будет… Создать это можно на основании научных процедур и работы скальпеля без, которых с этого ракурса мы бы не смогли взглянуть на феномен. В дальнейшем я проиллюстрирую это утверждение. Будет видно как скурпулезно и точно проходит аналитический глаз по художественному произведению, замечая в нем все, но выделяя только то, что важно для научной концепции, теории и не выделяя то, что важно по человечески, что удивляет. Эта добросовестность и честность одги из качеств, за которые сцеинтисткий подход никогда нельзя отметать до конца.

И все таки я приведу один пример уже сейчас прямо из самого определения Бердяева. Если культура есть «результат дифференциации культа» то возникает вопрос из какого культа развилась буржуазная, советская и вообще светская культуры? Это не культуры? Или культуры скрывающие свою культовую основу? Согласись читатель, мой вопрос и интересен, и горяч и главное правомерен. Как говориться с этого места по подробнее. Научный взгляд пойдет дальше изучать культуру вообще, накапливать факты и все прочее, чем он должен заниматься в рамках научности, но мы с тобой читатель как люди не уж то не удивимся и не спросим? Да и Бердяев как человек, а не ученый вполне себе удивлялся и спрашивал и тогда становился философом. Неслабый вопрос не так ли если определение верно, а оно верно? Я то считаю что светскость скрывает свою… ну не религиозность если, то веру. То бишь культ. Но об этом признаваться и говорить не хочет. По разным причинам... Одна из которых как бы накаленный атеизм и много что еще. Как бы, потому что за этой накаленность не стояла ненависть к христианство и религиозности как таковой, а стояла ненависть к классу угнетателей и всему что с ним связано. Церковь попала под раздачу, раздача была политически и иначе оформлена, и нельзя сказать, что церковь много чего не заслуживала... Но это не то же самое, что христианство. Может оно считалось "ложной формой сознания", но не врагом которого ненавидят. Оно под раздачу не попадало. Но я тут не буду продолжать разбирать эту больную тему... Она сложна и уже то что я написал, уверен, породит массу вопросов на которые надо ответить и так далее пошло поехало... Сейчас не об этом.

Не считаю фашизм культурой. Не по тому что ненавижу, а потому что, то что он порождает не есть культура. Фильмы Лени Рифеншталь гениальны технически и еще по многим параметрам, никто не спорит. Но только они не являются произведениями культуры… Но это долгий разговор. Но главное, зачем я упомянул про фашизм, это то, что он был якобы светской идеологией, но после победы над ним человечество смогло воочию узреть, что в центре светского государства и идеологии стоял оккультный орден. Как ни не хотели на Нюрнбергском процессе эту тему замять, но она есть. Это факт. Вот он замок Вивельсбург. Вот он зал обенгрупенфюреров СС, вот оно черное солнце на полу этого замка и так далее. Никакая не свастика оказывается была настоящим символом… Но главное, что это был именно культ, при чем особого типа не порождающий культуры, а вместо нее порождающий смерть, но культ! И это безусловный факт! Мимо него почти прошел Нюрнберг, прошел мимо него и научный мэинстрим, предоставив разработку темы на откуп конспирологам и идиотам. Но мы ведь не можем пройти! Мы не ученые! И не следователи! А следовательно мы можем отреагировать как люди. Целостно. Ужаснуться, удивиться, задуматься… Ведь прав Бердяев все таки! Правы на самом деле многие. Еще более точным и разработанным определением или точнее подходом к культуре я лично считаю подход Маркса. Он это слово не очень жаловал. Но я лично полагаю, что его "способ производства" это есть вполне культура… Но я хочу обратить внимание не на это. А обратить внимание не равнодушного читателя на то отсутствие должной реакции, которая должна бы была быть на заявление что культура - "результат дифференциации культа" и факт существования замка Вивельсбург со всеми его слагаемыми и контекстом. Но ее нет! Ее почти нет! Почему? Потому, что это не сциентично! А доверять следует только сциентичной науке, а все остальное интерпретации, гипотезы в лучшем случае… То что не может интерпретировать наука, как бы не существует, но фиксируется ей, что возможно говорит о ее некоей двойственности и загадочности, которые она в себе таит… Ну да ладно. Дальше таких коллизий будет очень много.

Вивельсбург.

Зал обенгрупенфюреров.




?

Log in